Пятница, 09.12.2016, 20:23
МБДОУ №11 "Подснежник".Крым.г.Симферополь
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      

 Латри М.П.- художник

Поиск
Главная страница
Крымский веночек
Делимся опытом
Наше творчество
Инновации
Руководство ДОУ
Детям
Родителям
Воспитателям
Специалистам
Архив материалов
Форма входа
Календарь
«  Декабрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Друзья сайта
  • ГБДОУ д/с № 58 Колпинского р-на СПб
  • Центральная городская библиотека им. А.С.Пушкина г.Симферополь
  • Крымская республиканская детская библиотека им. В.Н.Орлова
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос
    Кто вы?
    Всего ответов: 196
    Мини-чат
     
    200
    Статистика

    Онлайн всего: 9
    Гостей: 9
    Пользователей: 0
    Счетчик тИЦ и PR Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

    Латри Михаил Пелопидович - художник-маринист


    В доме Айвазовского царила атмосфера искусства. Это отразилось на воспитании дочерей, а позднее и внуков художника. Внуков у Айвазовского было трое: М. П. Латри, А. Э. Ганзен и К. К. Арцеулов. Все они, хотя и не в одинаковой мере, были людьми одарёнными. Младший из них, К. К. Арцеулов, больше известен как лётчик. Его имя упоминается в книгах об авиации в числе прославленных русских лётчиков начала века. Вместе с тем он занимался графикой — сотрудничал в качестве иллюстратора в московских журналах.

    А. Э. Ганзен был военным моряком, служил на Балтийском флоте, одновременно был художником-маринистом. Он состоял членом Петербургского общества акварелистов и достиг в акварельной живописи большого мастерства. Серьёзных успехов он добился, работая в технике масляной живописи.

    Больше всех по дарованию и многим чертам характера походил на И. К. Айвазовского М. П. Латри, сын его старшей дочери Елены Ивановны.

    Михаил Латри родился в Одессе в 1875 году, отец его — Пелопид Саввич Латри — был врачом городской больницы.

    Сведения о жизни М. П. Латри скудны, отрывочны и случайны. При жизни о нём никто не писал. Его биография не богата значительными событиями, а творчество не поддаётся точной хронологической систематизации, потому что он почти никогда не датировал своих произведений и даже не подписывал их.

    И всё же тщательное изучение картин Латри и сопоставление его творчества с биографией позволяет наметить основную линию развития его как художника.

    Первые впечатления от искусства Латри получил в доме своей матери, где висели картины Айвазовского. И на всю жизнь запомнил он, как работал его дедушка.

    На глазах у мальчика Латри рождалось чудо искусства: холст, укреплённый на мольберте, превращался в изумрудное море и голубое небо; вот взошло золотое солнце, и его лучи заблистали на гребнях волн, а тёмное пятнышко, к которому дедушка несколько раз прикоснулся кистью, превратилось в корабль с мачтами и парусами.

    Судьба мальчика была решена: живопись стала его мечтой. Он тоже взялся за кисть. Вполне естественно, что его первые опыты в живописи несли на себе следы влияния великого мариниста.

    Сохранилась одна из ранних картин Латри. Так же, как и у Айвазовского, солнце на ней опускается к закату, окрасив небо и море в огненно-золотистый цвет. На горизонте в открытом море виден кораблик под парусами. Но уже в ранних опытах Латри, маленьких этюдах, сделанных с натуры, ясно видно стремление юного художника к правдивой передаче своих наблюдений и открытий. Он рано нашёл собственный путь. Значительное количество юношеских этюдов носит следы самостоятельных творческих исканий.

    Творчество Латри связано с Феодосией. Здесь, в мастерской Айвазовского, начинали свой путь художники, занявшие видное место в русской маринистической живописи конца XIX — начала XX века. Среди них был и Латри.

    Латри обладал абсолютно точным глазом и твёрдой рукой. И, что бывает редко, эти качества сочетались у него с врождённым чувством колорита и поэтичностью образного мышления.

    В работах Латри ранней поры мы встречаемся с очень вдумчивым, углублённым изучением природы. В его этюдах не видно стремления написать прямо с натуры законченную картину. Часто молодой художник не успевал даже покрыть краской всю поверхность холста, увлёкшись изображением полюбившегося ему уголка природы.

    Работал он преимущественно на берегу моря — писал виды деревянных пристаней со шхунами возле причалов или песчаный берег с лодками и с сетями, развешанными для просушки. Часто Латри писал этюды в окрестностях Ялты, где он в детстве жил в доме своей матери и куда позднее наезжал. Латри любил также работать в горах, откуда открывался вид на безбрежную ширь моря.

    Благодаря врождённой одарённости Латри быстро постиг тайны живописного мастерства.

    Наступило время поступления в Академию художеств. В Петербург окончившего гимназию Латри повёз сам Айвазовский, любовно относившийся к дарованию своего внука. Руководил пейзажным классом академии в те годы А. И. Куинджи, которого хорошо знал Айвазовский. В классе Куинджи учился феодосиец К. Ф. Богаевский. Он живо передал своё впечатление о процедуре приёма Латри в Академию художеств.

    «На другой день (после приезда в Петербург — Н. Б.) Латри, захватив всё, что привёз, пошёл в академию, в мастерскую Архипа Ивановича, и так волновался, что не в силах был показывать этюды сам.

    Куинджи, окружённый учениками, сел на стул перед мольбертом, на который один из учеников начал ставить этюды Латри один за другим; сам же автор от страха и волнения отошёл подальше, стараясь не смотреть на свою работу и не спуская глаз с Куинджи. Архип Иванович рассматривал каждый этюд долго и очень внимательно. Иногда, когда показывающий хотел уже заменить этюд следующим, Архип Иванович делал рукой знак, чтобы не спешил, но всё время молчал.

    Это молчание было невыносимо тягостным для «испытуемого», и он уже решил, что сейчас Куинджи попросит забрать всё и идти домой.

    И вдруг Куинджи, посмотрев последний этюд, повернулся к ученикам и сказал: «Вот, господа, как надо относиться к этюдам, с такой любовью и так добросовестно работать».

    Главное было сделано, и вопрос о поступлении Латри в Академию был решён».

    Молодому художнику всё нравилось в академии, всё радовало. Он глубоко уважал своего профессора, с которым надолго сохранил самые дружеские и сердечные отношения.

    Следует напомнить, что Куинджи применял своеобразный метод преподавания. В его мастерской царила атмосфера дружбы, доверия и привязанности, которая объединяла куинджистов в тесную семью художников. Их обучали не столько изобразительной грамоте, сколько творческому отношению к работе.

    Доподлинно известно, что Архип Иванович одно лето провёл вместе с учениками на этюдах в своём имении Ненли-Чукур в Крыму.

    В 1897 году Латри прервал занятия в академии и уехал в Мюнхен. Здесь в течение двух лет он работал у Холлоши и Ферри-Шмидта, где преподавание велось по методу Ажбе. В начале нашего века эти художники были хорошо известны в Европе как мастера реалистического метода преподавания изобразительного искусства, основанного на строгом изучении натуры. У Ажбе учились выдающиеся русские художники И. Э. Грабарь, Д. Н. Кардовский и другие.

    На следующий год, весной, Латри совершил длительное морское путешествие. Он побывал в Венеции, Афинах, Смирне, Константинополе. На лето приехал в Ялту, где написал ряд картин. В них уже ясно видна рука сложившегося мастера, опытного художника, умеющего видеть и воплощать в живописных образах выразительные черты пейзажа, освобождённого от излишней детализации.

    В 1899 году Латри вернулся в Петербург и обратился в академию с просьбой зачислить его вольнослушателем в пейзажный класс, которым тогда руководил профессор А. А. Киселёв.

    Айвазовский в письме, адресованном А. А. Киселёву, писал: «Письмецо это передаст Вам мой внук М. Латри. Он едет в Петербург, чтобы продолжать трудиться в академии. Прошу покорнейше не отказать ему в Ваших советах. Он даровитый и хороший молодой человек».

    Академия уже не могла обогатить знаниями одарённого молодого живописца, работавшего под руководством Айвазовского, Куинджи и мюнхенских художников. Но Латри считал необходимым завершить академическое образование (он окончил академию в 1902 году со званием художника). Сохранились две пейзажные работы Латри, написанные в академии, — «Гроза» и «Кипарисы», которые по выполнению значительно ниже возможностей Латри.

    По окончании академии Латри с увлечением отдался идее организации молодых, прогрессивно мыслящих художников, вышедших из мастерской А. И. Куинджи. Он мечтал объединить их и создать новое направление в живописи в противовес академической рутине и дягилевскому модернизму.

    В результате длительных переговоров с товарищами и организационных хлопот Латри удалось привлечь значительную группу куинджистов в так называемое «Новое общество».

    Полный надежд на удачу, он пишет К. Ф. Богаевскому: «Милый друг Костя! Спешу тебя обрадовать: мы устраиваем, на этот раз решительно и окончательно, с соизволения и разрешения Архипа Ивановича свой кружок и свою выставку!.. Всё выяснилось сегодня утром, и теперь дело на полном ходу, плотина прорвана и будет игра не на жизнь, а на смерть».

    Правда, Куинджи поначалу не одобрил воинственного пыла Латри и его друзей. Но когда Латри сказал ему, что группа молодых «не хочет быть паиньками и тянуть лямку и плестись в хвосте», а что Куинджи «не хочет понять стремления, движущего нас к жизни и борьбе, что мы предпочитаем ошибаться, но пробовать, чем смотреть с грустью, как другие преуспевают», Куинджи сдался: «Ну что ж, воюйте, устраивайте («Новое общество» — Н. Б.), я на это согласен.»

    Куинджи тут же заявил, что даёт средства на основание общества, затронул вопрос об издании своего журнала, словом, сразу придал этому делу тот размах, какой сопутствовал всем его начинаниям.

    В течение трёх лет Латри пытался расширить деятельность «Нового общества». Он организовал посылку картин за границу на выставку «Сецессион», где работы принимались после тщательного отбора; картины Латри и Богаевского были не только приняты, но и отмечены наградами.

    В налаживании работы общества Михаилу Латри большую помощь оказывал сам Куинджи. И всё же им трудно было выдержать натиск Дягилева. Латри для этого был слишком молод, неопытен, мягок и простосердечен, а Куинджи слишком прямолинеен. Некоторые члены «Нового общества» начали участвовать на дягилевских выставках, и вскоре деятельность его заглохла.

    Латри жил в Петербурге только в зимние месяцы, уезжал на лето и осень в Крым. Он работал то в Бахчисарае в саду ханского дворца, то в Судаке на берегу моря, то в Ялте (с художником Химоной), то в Феодосии или Старом Крыму, куда приезжали Богаевский и Кандауров.

    Латри навсегда поселился в Крыму, когда мать подарила ему небольшой участок земли в экономии Баран-Эли в двадцати двух километрах от Феодосии. Здесь Латри оборудовал одну мастерскую для живописи, вторую — для художественной керамики.

    Занятие керамикой не было мимолётным увлечением. Начиная с 1904 года в течение ряда лет в письмах Латри к художнику К. В. Кандаурову встречаются различные просьбы, связанные с керамическим производством: о присылке материалов, необходимых для цветных полив, о новых способах этой работы. После длительных поисков и неудач Латри наконец добился желаемых результатов и стал изготовлять художественные керамические изделия. Он был так доволен, что послал через Кандаурова в Москву на выставку три ящика с керамикой, сообщая при этом: «Пока мы делаем вазы и кувшины. Я сделал до 80 образцов пепельниц с зверями, птицами и цветами, три образца подсвечников и два камина. В дальнейшем намечены, кроме каминов, цветочные горшки (художественные), вплоть до громадных размеров, затем садовые вазы, всякие изразцы и т. д. Я говорил в Ялте с архитекторами, они очень заинтересованы и обещали применять при постройках».

    Вероятно, на мысль построить печь и заняться керамикой натолкнуло Латри наличие в Старом Крыму керамических глин высокого качества, которые издревле употреблялись в народном керамическом промысле, широко развитом здесь уже в средние века.

    Следует отметить, что в дореволюционном Крыму Латри был единственным художником, серьёзно занимавшимся художественной керамикой.

    Увлечение керамикой отнюдь не означало отхода художника от занятий живописью. Наряду с пейзажными этюдами Латри любил писать работающих людей, к которым был близок. Художник умел поэтически осмысливать и воспроизводить на полотне радость труда. В яркой осенней красочной гамме Латри пишет сбор овощей на огороде, девушку, пасущую гусей в поле, или группу девушек на скошенном сене с кувшинами в руках, а то и просто одну девичью фигурку во время отдыха, приглянувшуюся ему своим скромным видом и врождённой грацией.

    Со свойственным его натуре темпераментом Латри, легко увлекающийся, обуреваемый различными планами, погрузился в работы по хозяйству, в занятия живописью и керамикой.

    Но для всего этого у него не хватало ни времени, ни сил. К тому же он был общественным директором Феодосийской картинной галереи, что тоже требовало внимания. Увлечение разнообразными делами поглощало много энергии и времени, и это отражалось на его творчестве. Латри оставил много незавершённых картин, не сумел осуществить ряд замыслов. Мешала художнику и неустроенность семейной жизни, очень тяготили материальные затруднения.

    Полностью передоверив выставочные дела К. В. Кандаурову, он пишет ему (5 января 1912 г.): «Список картин привожу на отдельной бумажке. Цены решительно не знаю. Очень прошу Вас поставить — это гораздо виднее там на месте в зависимости от разных условий. Мне всё равно, так как я давно уже махнул рукой на продажу. Одним словом, предоставляю Вам на полное Ваше усмотрение. Для того чтобы не оставить Вас в неловком положении, сим заявляю, что если бы Вам пришлось продать что-нибудь за сто рублей, я в претензии не буду.»

    Позднее, когда он был снова в затруднительном положении, пришло сообщение о продаже его картины. Он сейчас же пишет К. В. Кандаурову: «Очень обрадовался полученному. известию о продаже в Петербурге картины «Бабушкины именины». Напиши об этом словечко, а также намекни, чтобы послали (деньги — Н. Б.) мне скорее сюда».

    О бытовой стороне жизни М. П. Латри рассказал нам В. И. Беляев, в прошлом капитан медицинской службы Советской Армии, ныне пенсионер. Он работал в усадьбе Латри в юности, с 1910 по 1914 год.

    «Замечательный был человек Михаил Пелопидович! — рассказывал Беляев. — Экономия его не приносила дохода. Несколько коров, два вола, куры, гуси, утки, словом, то, что было у некоторых крымских крестьян. Был огород, собирали с него овощи, которых хватало только на то, чтобы прокормиться жителям экономии.

    Латри завёл у себя демократический порядок жизни. Мало того, что он заботился о работниках, он входил также во все нужды их семей. Кухня у всех была общая: Латри подавали к столу то же, что и рабочим.

    Увидел как-то Латри, как мыли ребят у пруда в корыте, это очень огорчило его, и он начал строить баню. «Это ужасно, как живут люди», — сокрушался он.

    У Латри не было детей, но детей он очень любил и никогда не уезжал зимой из экономии в город, пока не справлял для них ёлки с подарками на рождественские праздники».

    Отношение Латри к людям, которые окружали его, работали рядом с ним, всегда было глубоко гуманным. В 1914 году, когда В. И. Беляев был мобилизован, Латри, проводив его в армию, в течение всей войны ежемесячно высылал ему 50 процентов его зарплаты, что в то время было явлением исключительным.

    В 1962 году В. И. Беляев посетил выставку картин Латри в Феодосийской галерее. Глядя на картины, он узнавал не только те или иные постройки, изображённые Латри, но и рабочих, а среди них — самого себя. В. И. Беляев рассказал нам, что квартира Латри состояла из двух комнат. Одна громадная — мастерская. Часть её была занавешена: там была спальня. Дом художника окружал балкон.

    В начале 1917 года Латри передал свою усадьбу рабочим, но те, не желая расстаться с ним, просили его быть у них «старшим» и продолжать вести хозяйство по-прежнему. Однако Латри решил уехать в город, где он мог всё своё время отдать искусству.

    Круг интересов Латри всегда был очень широк. Он с любовью отражал в своём творчестве окружающий его мир и никогда не искал замысловатых тем и сюжетов.

    С детства он видел море, оно рано вошло в его жизнь. Юношей он подолгу гостил в Феодосии, наблюдал, как под кистью Айвазовского на белом холсте возникали волны, скалы, небо и корабли, идущие под парусами в неведомую даль. Его, художника с мечтательной и романтической душой, властно влекло к изменчивой и беспредельной глади моря. Латри много раз писал его.

    Умение выразить и передать средствами живописи различные состояния природы и было сильной стороной искусства Латри.

    М. П. Латри хорошо знал К. Ф. Богаевского и М. А. Волошина, часто встречался с ними и особенно близок был с Богаевским.

    На зиму Латри иногда уезжал за границу. Перед одной из таких поездок, вероятно в 1910 году, он обратился к Кандаурову с письмом, в котором писал об устройстве своих дел на выставках и, между прочим, заметил: «Мне в дорогу каждая копейка дорога», а закончил письмо объяснением причин, вызвавших эту поездку: «Мы, как видите, собрались за границу. Я намерен поехать в Мюнхен и в течение зимы писать натурщиков. Мне это необходимо, и я давно чувствую, что мне непременно надо встряхнуться, освежить знания упорной работой технического порядка, так как выжимание только утомляет, но ни к чему не приводит дальше эскизов, не выражающих и половины того, что хочешь сделать. У меня последнее время не шло. Я и теперь всю осень работал, сделал много эскизов, но как только начал приводить в выполнение задуманное, — ничего не выходило. Словом, есть много вопросов относительно истинного пути, которым мне надо идти, и который мне теперь надо избрать, и вопросы эти я могу разрешать только доведя себя тренировкой механической до известной высоты в смысле техники (я говорю, конечно, о технике в серьёзном смысле и самом широком, — как полной возможности выразить своё художественное понимание). Надеюсь, что результаты скажутся уже к весне, в крайнем случае, если бы даже на это ушло и больше времени, то это не потеряно будет. Как это Вам ни покажется странным, но я до сих пор чувствовал какое-то давление на себя в отношении художественности. Было ли это влияние Куинджи и его моральное давление, но только я чувствовал необходимость поставить себя в условия ученика и снова начать. Вот что я думаю проделать теперь.»

    Стремление Латри к более высокому мастерству и более гибкой, изощрённой технике вполне естественно и закономерно. Это являлось признаком его высокой требовательности, взыскательности к своему творчеству. Такое же стремление было и у Богаевского, и если он иногда не достигал желаемого, это у него возмещалось высоким даром монументальной композиции. Латри был наделён другим даром — поэтически воспринимать явления природы и способностью в мимолётном этюде передать эту поэтичность живописных образов.

    Стремясь шире познакомиться с состоянием современного искусства и с наследием классиков живописи прошлых эпох, Латри побывал в Греции, работал в Афинах художником в керамических мастерских. Изучив греческий национальный орнамент, он стал выпускать керамические изделия, близкие к народным. Они получили широкое распространение по всей стране. В Греции Латри был однажды приглашён участвовать в археологических раскопках, проводимых на острове Делос Французской академией. Он был очень обрадован этой возможностью.

    Работа над керамикой натолкнула Латри на мысль написать натюрморт, состоящий целиком из фарфоровой посуды. Размеры предметов, составляющих натюрморт, сильно увеличены; это придаёт декоративный характер полотну, усиленный широкой кладкой красок и приглушённой красочной гаммой. Картина написана в свободной манере и при этом отличается прекрасно найденной формой предметов, правильными пропорциями и строгим рисунком. Латри, обладавший твёрдой рукой, был способен написать даже большую вещь сразу, без каких-либо переделок и поправок, что очень облегчало выполнение работ, носящих декоративный характер.

    Были в творчестве Латри натюрморты и иного содержания. Это букет осенних цветов и листьев, поставленный в керамическую вазу. Написан этот натюрморт темперой и построен на сочетании полнозвучных охристых жёлто-красных тонов. Чтобы придать глубину цвету и большую объёмность формам, Латри покрыл картину лаком, благодаря чему усилилась яркость живописи.

    Однажды Латри написал натюрморт, изображающий крымские овощи. Выполнен он в широкой манере живописи густым пастозным красочным слоем, как бы вспаханном кистью, передающем сочность плодов. В расстановке предметов, распределении света и тени на картине виден глаз опытного мастера, одарённого тонким чувством композиции.

    Художественные интересы Латри всегда были очень разнообразны. Бывая за границей, Латри любил работать в Венеции. Ему была близка живопись великих мастеров венецианской школы и сам город, неповторимый и прекрасный, вдохновлявший их творчество.

    Венеции Латри посвятил много картин. Среди работ этого цикла выделяется несколько маленьких этюдов, написанных маслом и темперой.

    Художник тонко чувствовал состояние крымской природы в различные времена года. Он хорошо знал и любил Крым, и это придавало большую глубину и убедительность его пейзажам.

    Жизнь Латри протекала в неустанном труде и очень усложнялась мятущейся натурой художника. Он всегда был полон творческих планов, метался в поисках.

    В искусстве, при глубокой одарённости, он остался непризнанным, а его творчество не было в полной мере оценено его современниками. Надо было любить искусство, обладать большим мужеством и верить в правильность избранного пути, чтобы продолжать работу, не участвуя в творческих объединениях, почти не выставляя своих произведений.

    Первоначально, как рассказывал К. Ф. Богаевский, неудачи очень огорчали Латри, но он не мог жить вне искусства. С годами его мастерство совершенствовалось, ощущения становились всё тоньше и изощрённее, образы выразительнее, живопись более свободной, уверенной и лаконичной. Но он с прежним упорством продолжал трудиться в поисках точных и ярких образов. Писал Латри очень быстро, часто повторяя одни и те же сюжеты, лишь слегка варьируя их, пока не достигал решения, удовлетворявшего его.

    Мы говорили, что в творчестве Латри большое место занимает изображение моря. Но ему, представителю нового поколения художников, был чужд романтический пафос Айвазовского; его творческая индивидуальность сложилась в противоречивых условиях русской художественной жизни начала XX века. Поэтому нельзя оценивать творчество Латри, сопоставляя его марины с произведениями Айвазовского. Они принципиально различны.

    Несмотря на кажущуюся внешнюю незавершённость, марины Латри написаны с настоящим мастерством и артистизмом: в них видно подлинное творческое горение.

    Минуло больше двадцати лет со дня смерти М. П. Латри. Его работы многие годы были в экспозиции Феодосийской картинной галереи И. К. Айвазовского.

    Занимали они очень скромное место и не привлекали внимания. В 1962 году галерея организовала большую выставку картин М. П. Латри, на которой были представлены основные его произведения и показан весь творческий путь. Выставка имела большой успех. Её посетило свыше ста тысяч человек. Книги отзывов полны самыми восторженными записями, просьбами направить выставку в Москву, Ленинград, Киев, Ригу и т. д. И, что самое интересное, многие посетители отмечали современность его мастерства.

    Творчество Латри впитало в себя лучшие достижения русского реалистического искусства. Оно жизнеутверждающе и оптимистично. Быть может, именно поэтому оно получило столь широкое и почти единодушное признание в наши дни.

    В изображении природы Латри был подлинным поэтом-лириком. Его пейзажи всегда одухотворены, в основе его живописных образов заложено эмоциональное начало: он умел придать поэтические черты самым незамысловатым по сюжету пейзажам. Всё это сообщает притягательную силу искусству Латри.

    Пусть Латри не овладел большими высотами в искусстве, не был новатором, открывателем новых путей в живописи, не был тем, кого называют выдающимся художником. Но искусство Латри дорого нам, так как созвучно нашим мыслям и чувствам, и в этом смысле оно по-настоящему современно. Искренняя, своеобразная, правдивая живопись Латри доставляет нам радость, и мы благодарны ему за это.

    Спустя много лет после смерти Латри его творчество было собрано и изучено. В наши дни его имя справедливо заняло достойное место среди живописцев, сложившихся в мастерской И. К. Айвазовского. Он, как и другие феодосийские художники, был продолжателем славных традиций русского реалистического искусства.

    Бахчисарай

    Восход луны

    Дом у залива

    Храм над морем